Аннотация доклада В. Поплавского

В. Р. Поплавский

ТРАГЕДИЯ О ГАМЛЕТЕ В ЭСТЕТИКЕ РЕНЕССАНСА И КЛАССИЦИЗМА

Если в языческой Греции трагедия была неразрывно связана с культом жертвоприношения богам, то христианская эпоха положила конец практике убийства и самоубийства ради умилостивления высших сил. Медлительность шекспировского Гамлета в большой степени основана на том, что он пытается понять, какому богу он должен принести в жертву то ли Клавдия, то ли самого себя. Поскольку месть в любой её форме была запрещена в христианской этике, сознание и совесть («conscience» в центральном монологе Гамлета переводят то так, то так) мыслящего европейца эпохи Возрождения сильно мешали ему в осуществлении намерения, навязанного извне пришельцем из потустороннего мира. Мир, как и человек, непознаваем и неисправим — вот идея шекспировской пьесы о Гамлете. В этом смысле шекспировский Гамлет, не желающий никого приносить в жертву, — антигерой трагедии или, точнее, герой антитрагедии, потому что ренессансная трагедия по сути своей — триллер, а для трагедии в её исконном виде необходимо, чтобы для героя чувство долга не было пустым звуком.

Изначальную жанровую основу возвращает трагедии эстетика классицизма с её идеей общественного долга, который требует жертв. Сюжет о принце Датском теряет свою философскую многозначность, но становится более внятным. Гамлет в пьесах авторов XVIII века считает своим долгом навести порядок во вверенной ему общественной структуре — датском государстве. Он любит Офелию, отец которой — преступник. Нелегко убить отца своей возлюбленной даже ради благоденствия отчизны — вот идея пьес о Гамлете, написанных Александром Сумароковым (1748) и Степаном Висковатовым (1811). Из этой «перекодировки» структуры внутреннего конфликта и возникают изменения в сюжетных ходах трагедии о принце Датском.